21.11.2026, Москва USD 94.20 ₽ +0.15% EUR 102.45 ₽ -0.08% CNY 13.05 ₽ +0.22% Brent $78.60 +0.64%
+4°C, облачно RSS Кабинет
Молния

Лора Гуэрра рассказала "РГ" о Тонино, их общей России и его любви к искусству

Воспоминания Лоры Гуэрра о Тонино, их общей России и его любви к искусству
Лора Гуэрра рассказала "РГ" о Тонино, их общей России и его любви к искусству

лента новостейСвежий номерРГ-НеделяРодинаПриложенияСоюзНовостиПодписка на изданиеВключить рассылкуВойти"Я по жене русский""Я по жене русский"Воспоминания Лоры Гуэрра о Тонино, их общей России и его любви к искусствуТонино и Лора Гуэрра прожили вместе почти 40 лет. Лора работала его переводчиком, занималась популяризацией его творческого наследия и сохраняет память о нем. / Из личного архива Александра Звягинцева и Лоры Гуэрра"Я по жене русский"Воспоминания Лоры Гуэрра о Тонино, их общей России и его любви к искусству21.11.202606:00Александр Звягинцев изменить размер шрифта: 1.0xВ марте 2027 года исполнится 15 лет, как нет рядом с нами Тонино Гуэрра - выдающегося итальянского поэта, писателя, сценариста и художника. Творчество его, воплощенное в фильмах Федерико Феллини, Микеланджело Антониони, Андрея Тарковского и Владимира Наумова, стало неотъемлемой частью мирового кинематографа и навсегда связало итальянскую и русскую культуры.С Тонино - а именно так он просил называть себя при встречах - меня связывало более чем двадцатилетнее знакомство. Первая встреча произошла в Риме в 1991 году в легендарной итальянской киностудии "Чинечитта́" ("Город кино"). Ведь именно там были созданы масштабные декорации к фильму "Калигула", которые затем использовались в съемках других кинопроектов Чинечитты.

Эту экскурсию для нашей небольшой советской делегации тогда организовал президент Международной федерации ассоциаций кинопродюсеров Франко Кристальди, который вместе с замдиректора кинофонда Союза кинематографистов России Владимиром Самойловичем Мароном (а он был в составе нашей группы) снимал в 1969 году совместный советско-британско-итальянский цветной широкоформатный художественный фильм "Красная палатка", основанный на реальных событиях - истории спасения итальянских аэронавтов в Арктике в 1928 году. Кристальди показал нам тогда не только декорации к фильму "Калигула", но и повел в "святую святых" европейского кинематографа - Павильон № 5 (Teatro 5).

По дороге он мне сказал, что когда Феллини спрашивают, в каком городе он хотел бы жить - в Лондоне, Париже или Риме, тот всегда отвечает - в Чинечитте, в Павильоне № 5. И объяснил, что этот павильон площадью более 3 тысяч кв. метров и с высотой потолков почти 15 метров является самым большим в Европе. Феллини в этом павильоне живет и работает, встречается с друзьями, и сегодня, возможно, он там. В конце добавил: "А всего Федерико снял в этом павильоне более 20 фильмов, пять из которых получили Оскар". Именно здесь Феллини снимал один из самых знаменитых фильмов "Амаркорд" - по сценарию, написанному совместно с Тонино Гуэррой.

Когда мы зашли в павильон, Феллини уже не было. Однако нам повезло - мы встретили Тонино Гуэрру…

Потом было много встреч с Тонино в Москве в разных компаниях и местах. Первая встреча с супругой Тонино Лорой произошла в гостеприимном доме Владимира Наумова и Наталии Белохвостиковой, который находится недалеко от меня на Тишинке…

И вот осенью 2026 года я сижу в кресле императора Александра III в квартире Тонино и Лоры Гуэрры в Москве. Усадив меня в это кресло, Лора рассказала удивительную историю, связанную с приобретением этого раритета. В 1920-е годы ее отец купил гарнитур, куда входило это кресло, в Петрограде: "Тогда Эрмитаж распродавал свои богатства. С тех пор кресло стало по-настоящему именитым: в нем сидели многие люди, которых мы знали и любили, наши друзья и гости наши и моих родителей. Среди них Юрий Левитан, Ляля Черная, Лев Шейнин, Георгий Данелия, Микеланджело Антониони, Владимир Наумов с супругой Наталией Белохвостиковой, Белла Ахмадуллина, Борис Мессерер, Юрий Рост, Слава Полунин и многие другие. Вся российская интеллигенция, целый мир имен, создавших историю России. Это целая эпоха, которая прошла через наш Дом. И я очень рада, что и вы наконец-то побывали у нас!"

- Дорогая Лора, вы вспомнили многих из тех, с которыми мы с вами вместе встречали Новый 2001 год в Доме кино. В частности, Наумова и Белохвостикову, Ахмадуллину и Мессерера. Мы тогда сидели за одним столом, и я обратил свое внимание на невероятный свет и доверие, которое излучал ваш союз с великим мастером и творцом: писателем, поэтом, сценаристом, художником, который прославил родную Италию, - Тонино Гуэррой. Что, на ваш взгляд, было основой вашей гармонии отношений?

- Браки, как говорят, совершаются на небесах. Думаю, что женщина - если ей не повезет с первого раза - всю жизнь ищет своего мужчину. С детства я мечтала, чтобы мой муж был писателем, и у нас было бы три сына. Желание исполнилось частично, но писатель и поэт оказался итальянцем. Не буду рассказывать о первой нашей горячей зиме в Москве, о которой уже написала в книге "Тонино, аморе мио". Убеждена, что даже при самой сильной любви и привязанности - а мы с Тонино прожили вместе 40 лет - каждый день надо пестовать, придумывать и лелеять это чувство. Особенно в высокие годы, когда кровообращение постепенно становится общим.

Тонино всегда говорил: "Мы с Лорой сделали…": мы с Лорой сделали фонтаны, сады забытых фруктов, керамику, мозаику, картины. Я протестовала: "Я же этого не делала, Тонино". Ответ был таков: "У меня была защищена спина".

В конце жизни Тонино задумал написать цикл стихов "Семейное" - как у Петрарки ("Le Famigliari"). Петрарка посвятил их молодой Лауре. Тонино - пожилым супругам. До конца жизни он приносил мне первую расцветшую фиалку, а как только зацветал миндаль, мы вместе шли наверх слушать шум пчел, прилетевших за нектаром. Наш брак отнюдь не был идиллией, мы часто ссорились. Но ссоры проходили так же быстро, как и возникали.

- В этом году вы снова посещали Россию уже с презентацией своей книги "Тонино, аморе мио", которая состоялась 2 сентября 2026 года в Гостином дворе. На презентации присутствовали ваши друзья Юрий Рост, Юрий Норштейн. Ваша книга - путешествие по воспоминаниям, на ее страницах оживают Микеланджело Антониони, Андрей Тарковский, русские и итальянские мастера кино и творцы сказок. Иллюстрированная снимками из семейного архива книга дарит читателю взгляд, полный нежности и любви, на судьбы и творчество людей, чьи имена украшают наш мир. А что с особенной теплотой вы вспоминаете сегодня из совместного пути с Тонино?

- Книга воспоминаний - это мой долг. Когда я вспоминаю свою жизнь с Тонино, внутри меня зажигается иной свет - солнечный. Мне выпало счастье жить в окружении и дружбе с лучшими людьми Италии, творцами. Надеюсь закончить и вторую книгу, где приложением будут уже не два свидетеля - Андрей Тарковский и Микеланджело Антониони, а Федерико Феллини и Сергей Параджанов. Задумана и уже частично написана третья книга: наша жизнь в Сантарканджело и Пеннабилли, когда Тонино оставил большое кино и переехал в места, где он родился и вырос.

Во второй же книге мне предстоит рассказать о самых замечательных людях, с которыми работал Тонино, которые были нашими друзьями. Уже написаны портреты, описана наша жизнь, связанная с такими именами, как гениальный композитор Нино Рота, Франческо Рози, братья Тавиани, София Лорен, Клаудиа Кардинале, Джина Лоллобриджида, Марчелло Мастроянни…

Это была новая эпоха Возрождения для Италии, которая произошла в кинематографе. И мне довелось подружиться со всеми ними благодаря Тонино. Он мне показал жизнь с другого угла зрения, как это свойственно гениям.

- Третий год подряд вы являетесь почетным гостем Международного фестиваля "Амаркорд", который проводится в Тарусе и реализуется благодаря гранту Президентского фонда культурных инициатив, названным в честь одноименного фильма, совместного творения Федерико Феллини и вашего супруга. Расскажите, пожалуйста, чем создание фильма "Амаркорд" было таким ценным для вашего супруга, чем особенно памятным хотите поделиться из его дружбы с автором картины Федерико Феллини?

- Хотелось бы уточнить: я не только почетный гость этого фестиваля, но и стояла у истоков его создания.

"Амаркорд" - это общее детство Тонино и Федерико. Они одногодки и родились в 12 километрах друг от друга. С моей точки зрения, этот фильм великолепен, поскольку они подарили детство всему миру. Я привожу в книге замечательное письмо благодарности Федерико Феллини, обращенное Тонино, за написание сценария. Спросила: "Так это ты все написал?" "Да, - сказал Тонино, - но это ничего не значит. Кино делает режиссер. Если бы Федерико не придумал море из пластика, не выбрал бы персонажей странно неповторимых, не нарисовал бы на стене Rex, то это была бы милая история из нашего детства без этих незабываемых образов".

До сих пор не совсем согласна с Тонино. Однажды он спросил у Виктора Шкловского: кто в кино важнее - сценарист или режиссер, а Шкловский ответил: "Конечно, сценарист. Представь себе, что сценарист фильма - Данте".

- Будучи супругой, помощником, соратником великого мастера Тонино Гуэрры, становясь свидетелем сотворения великого для мира, в чем загадка дружбы вашего супруга с Россией? Что он находил уникального в нашей великой культуре? Чем восхищался? Что он определял силой России, которую невозможно понять и постичь другим народам мира, а можно только восторгаться?

- В этом вопросе уже слышен ответ Тонино: он еще до нашего знакомства воспитывался на поэзии Блока, Есенина, Мандельштама, Пастернака. В России он нашел потерянные, забытые жесты своего детства, которых уже не было в Италии. Много раз писал о духовности, присущей русским людям. Понятия интеллигенции не существует более нигде в мире. О русских женщинах говорил, что это материки чувств.

Глубоко любил ту малую Россию, которую мы называем Золотым кольцом. В Покровском монастыре в Суздале, увидев настоятельницу, со слезами на глазах сказал: "Она так похожа на мою мать."

В тот год он решил подарить городу Суздаль 60 своих картин, выставленных до этого в Санкт-Петербурге. В Спасо-Ефимиевом монастыре был сделан музей "Сплетение судеб": Андрей Тарковский, снимавший там эпизод колокола "Андрея Рублева", Тонино Гуэрра и итальянские пленники, для которых Суздаль стал домом. Теперь этого музея не существует: к сожалению, его закрыли. Мне хотелось бы, чтобы музей в Суздале вновь восстановили. Тонино говорил: "Я по жене русский".

- Мне не раз приходилось общаться с Тонино, в том числе во время творческого процесса, когда он работал над фильмами вместе с режиссером Владимиром Наумовым, с которым меня связывали долгие дружеские отношения. В фильме "Часы без стрелок", снятом по сценарию Тонино, эти два великих мастера попросили меня почитать сценарий и дать советы, как лучше его адаптировать к российской действительности суровых 90-х. Я их дал и так попал в титры фильма.

Сегодня, вспоминая наши встречи, я думаю о том, насколько удивительным было сочетание в нем большого художника и очень живого, открытого человека. Лора, каким вы его помните именно в те минуты, когда он не был ни сценаристом, ни поэтом, ни художником - а просто Тонино?

- Он всегда был для меня просто Тонино - Маэстро жизни. Если бы я думала, насколько он гениален как поэт, сценарист, художник, я бы не смогла быть его женой.

- Ваша книга "Тонино, аморе мио" - это не только история любви, но и своего рода свидетельство целой эпохи, когда рядом встречались люди, изменившие мировую культуру. Вы сохранили письма, записи разговоров, фотографии, личные документы. Как вам кажется, почему сегодня особенно важно сохранять такие свидетельства - личную память о людях и времени, которое уже невозможно вернуть?

- Как уже сказала, для меня это была новая эпоха Возрождения. Считаю своим долгом протянуть золотые нити памяти туда, в будущее, а быть может - надеюсь - это послужит кому-то примером.

- Тонино Гуэрра был человеком, для которого искусство никогда не существовало отдельно от жизни: он писал стихи, сценарии, рисовал, создавал сады, занимался сохранением исторических мест. Что, на ваш взгляд, связывало все эти разные стороны его творчества? Был ли для него какой-то единый принцип - отношение к человеку, природе, памяти, красоте?

- Тонино вставал всегда с мыслью: что можно сегодня сделать для других. А умел он много: и рисовать, и создавать сады, и писать стихи, сценарии, делать керамику, мозаику, а самое главное - любить.

- Тонино много работал с русскими режиссерами и художниками, а Тарковского называл своим особенным другом. Вы были рядом с ними во время создания "Времени путешествия". Что вы увидели в их общении такого, чего не видно зрителю на экране? О чем они говорили, когда не обсуждали непосредственно кино?

- Я об этом подробно написала в книге, рассказывая об Андрее Тарковском. Они встретились, как будто бы уже давно знали друг друга. Оба любили туман над рекой, белое цветущее поле гречихи, стихи, одних и тех же режиссеров и поэтов. Работа с ними была счастьем. Я бы назвала это не "Время путешествия", а "Время счастья". Они совпали по сути.

- Тонино был свидетелем и участником удивительного диалога культур - итальянской и русской. Сегодня Вы продолжаете этот диалог. Что, на ваш взгляд, способны дать друг другу Россия и Италия именно в сфере культуры - за пределами политики и текущей повестки?

- Мне кажется, что Италия и Россия продолжают, несмотря ни на что, давать друг другу то, что давалось веками. Мы похожи - русские и итальянцы. У нас немного больше грусти, а в Италии - больше солнца и винограда.

Приходя к нам в гости, итальянцы громко говорят: "Мы любим Россию". "Русская" Флоренция и Венеция, переводы наших поэтов на итальянский язык и любовь итальянцев к нашим городам, где и они оставили много своих следов (Санкт-Петербург был создан четырнадцатью итальянскими архитекторами).

- Тонино очень любил места, связанные с человеческой памятью: Пеннабилли, Тарусу, города и маленькие деревни. В Тарусе сегодня появляется "Сад забытых фруктов" - своеобразное продолжение его идеи. Почему для Тонино было так важно не просто вспоминать прошлое, а буквально сохранять его в пространстве - в садах, зданиях, предметах, книгах?

- Думаю, что Тонино был рожден "работником". Так Гурджиев называл людей-созидателей, оставляющих на земле свой след. Тонино иногда называли современным Леонардо, поскольку он пробовал себя в разных ипостасях искусства и, конечно же, считал, что без прошлого не может быть будущего.

- Вы знали многих выдающихся людей лично. Феллини, Тарковский, Антониони - для зрителя они стали именами мировой культуры, а для вас были людьми, которых вы встречали за одним столом, видели в работе, слышали в обычной жизни. Что меняется в восприятии великого человека, когда узнаешь его не по фильмам и книгам, а в повседневности?

- Во-первых, к этому привыкнуть трудно - когда мифы становятся друзьями. Сначала робеешь, наблюдаешь со стороны, не веришь самой себе. А позже начинаешь видеть и замечать их человеческие слабости, недуги. Мы все одинаково радуемся детям, счастью признания и понимания у людей, "мимолетной" радости, которую приносят заслуженные награды. И видишь страдания этих людей, которые тебе стали близкими. Без страдания не рождается искусство. Настоящее искусство. Все большие творцы в той или иной степени мученики. Часто они оставляли эти свои чувства и в дневниках, и в письмах.

До сих пор не верю самой себе, что все эти люди были и моими друзьями.

- Вас по праву долгие годы называют послом народной дипломатии, помогающим сохранять культурные связи, поддерживать культурный мост России и Италии. Дорогая Лора, есть ли среди молодых режиссеров, сценаристов, художников те, в ком вы узнаете качества, которые когда-то объединяли Тонино, Тарковского, Феллини и Антониони - прежде всего независимость мысли, внутренняя свобода и способность искать свой язык?

- Благодарю вас за эти слова. Уверена, что есть такие молодые режиссеры, сценаристы и художники. С некоторыми из них знакома как в Италии, так и в России. Но им предстоит еще долгий путь, чтобы действительно стать и Тарковским, и Феллини, и Тонино, и Антониони… В актерской среде, мне кажется, их больше. Не называю фамилий, поскольку можно с уверенностью судить и говорить после того, как они пройдут свой творческий путь. Скажу лишь о двух молодых итальянских режиссерах, к которым отношусь с симпатией и надеждой: документалисте Джанфранко Рози и режиссере игрового кино из Неаполя Маттео Гарроне. Однако в Италии наследником итальянского неореализма (он сам считает себя учеником Феллини) называют Паоло Соррентино.

- Тонино говорил о России не только как о стране, но и как об особом духовном пространстве. Если бы сегодня вы могли показать ему современную Россию - Москву, Тарусу, людей, которые продолжают заниматься его наследием, - что, как вам кажется, удивило бы его больше всего?

- Думаю, Тонино пожалел бы и затосковал, как и я, о том, что многие его друзья ушли, а те, что остались, стареют. "Иных уж нет, а те далече…" Тонино уже тридцать лет назад сказал: "Мы превращаемся в роботов". И однажды ответил на вопрос журналистки: "Как вы думаете, Тонино, что будет с человечеством?" "Сегодня идет дождь, и я тебе отвечу, что человечество все больше со временем будет привязано к деньгам и власти. Завтра, быть может, будет солнце, и я скажу, что все будет хорошо". "А где же правда, Тонино?" "Иногда случаются чудеса…"

Ко мне и на фестивале в Тарусе, и на представлении книг подходили удивительные люди - и женщины, и мужчины. Светлые, духовные, и иногда со слезами на глазах говорили, как они любят Тонино, а в некоторых случаях - как он им помог и спас их. Эта надежда - и моя, и Тонино тоже - на духовность российских людей, даже когда нет солнца.

- Прошло много лет с тех пор, как Тонино ушел, но вы продолжаете привозить его в Россию - через книги, фильмы, воспоминания, встречи с людьми. Когда вы сегодня говорите о нем, вы больше чувствуете его отсутствие или его присутствие - в людях, местах, искусстве, которое он оставил после себя?

- Когда Тонино уходил, я ему говорила: "Я не хочу оставаться без тебя на этой земле". Он ответил: "Ты должна. Тебе надо привести все в порядок".

Я стараюсь. Но время делает свое. Искусственный интеллект разрушает нас, отнимает память, желание трудиться, думать. Однако меня не покидает вера, надежда и любовь. Тонино говорил: "Я нужен буду потом, когда детство вновь обретет фантазию, отнятую интернетом, а человечество вновь захочет сказок".

Тонино меня учит, что смерти нет. Его присутствие чувствую постоянно. Когда прошло два месяца после его ухода, был ясный день, миндаль созревал на деревьях, внизу текла река Маррекья, которая и является Рубиконом. Я крикнула: "Тонино, где ты? Ответь". И на наших с помощницей Николеттой глазах внизу, у реки, на солнце начала рождаться радуга. Она стояла в небе час двадцать минут. Это был первый и не единственный знак, который подал мне Тонино, говоря, что смерти нет.

Лора Гуэрра сейчас работает над вторым томом своих воспоминаний. В нем речь пойдет о годах, проведенных вместе с Тонино в Риме. Под ее пером оживут образы творцов того великого периода итальянского кино, который мы теперь называем эпохой неореализма и постнеореализма.

Книга должна скоро увидеть свет. В преддверии ее публикации Лора любезно согласилась опубликовать небольшой отрывок из этой книги.

"…Отпевали Нино Рота только мы - всего шесть человек. Отпевание проходило в церкви Святого Августина, рядом с пьяцца Навона. Стояли Федерико Феллини с Джульеттой Мазиной, Тонино, я и два дальних родственника. Но я не права: со стен на нас глядели лица с фресок Перуджино и Караваджо. Они были тоже с нами. Когда выносили гроб, моросил дождь. Он был ласковый, и мне показалось, что музыка дождя прощается с Нино. Прах потом отвезли в Бари, где его провожали уже студенты."

Франческо Рози говорил так: "В самом начале нашей работы с Тонино многие мне говорили: "Какое отношение Тонино Гуэрра имеет к фильмам Рози, а поэтический мир Тонино Гуэрры к Франческо Рози?" Абсолютная чепуха! В моих фильмах всегда присутствует поэзия".

"Во время похорон Федерико Роберто сказал фразу, которой впервые в жизни позавидовал Тонино. Повторю ее и здесь: "Сказать, что умер Феллини, - это равнозначно тому, что на земле умерло оливковое масло".

"Организовала прием на "Мосфильме", где Альберто показали фильм "Покаяние" Тенгиза Абуладзе. Моравиа несколько раз, оборачиваясь ко мне, укоризненно качал головой. Выйдя, сказал: "Тонино бы тоже заметил, что в фильме уже пять раз был конец". Улыбнулась, вспомнив, как Феллини шутил: "Тонино, можешь ничего не говорить критикам о нашем фильме. Все равно им все объяснит Моравиа за нас".

Эльза Моранте, замечательная итальянская писательница, первая жена Альберто Моравиа.

"Тонино представил меня: "Это Лора!" Она сказала: "Лора! Какое хорошее имя! Потому что есть "оро" - золото, и "л" с апострофом "ора" - время, часы". Я запомнила на всю жизнь такую интересную трактовку моего имени. Получила комплимент имени как похвалу себе. С тех пор мы часто обедали с ней в ресторане "Болоньезе", и перед тем иногда заходили в ее светлый дом".

"Известие о смерти Мастроянни только что дошло до меня в Пеннабилли. Оно не поразило, как удар ножом в грудь. Месяцами я мучился и страдал, ожидая его. Пришло оцепенение от того, что, наконец, наступило полное безмолвие. Оно росло во мне, уничтожая шумы и звуки мира, как снег, у меня на глазах покрывавший долину".

"Тонино говорит по телефону с кем-то из друзей. Работает. На раздавшийся звонок он идет открывать дверь. Входят веселые, не прерывающие беседы между собой, братья Тавиани - Витторио и Паоло. Еще молодые, прекрасные, живые, темноволосые. Бегу готовить кофе, аромат которого уже разлился по кухне из соседних открытых окон. Узнаю потом из документального фильма, где уже больной, с трудом говорящий, поседевший Витторио вспоминает, о чем они говорили в то утро. Предложили Тонино вместе писать сценарий по Пиранделло. Тонино наотрез отказался: "Нет, нет, ни за что. Где я и где Пиранделло?" Через три дня вновь приходят, более уверенно и настойчиво предлагая Пиранделло. Тонино неожиданно говорит: "Пойдем работать. Я хотел убедиться, что вы действительно отважились работать с Пиранделло. Побыли с ним вместе и подумали серьезно еще три дня. Пойдем говорить".

"Джину Лоллобриджиду нельзя повторить, ни в природе, ни в восковой скульптуре музея мадам Тиссо, ни оживить в правдоподобном роботе-кукле. Однажды природе удалось воплотить мечту всех итальянцев: и того "среднего", который представляет свой идеал женщины, и интеллектуала в своих запретных снах, и пылкого юношу, мечтающего о любви. Это Джина. Небольшого роста, с фигурой богини, свежая, живая, танцующая (Эсмеральда в "Соборе Парижской богоматери"). Завораживающий взгляд нежных глаз. Облик, который она старалась сохранить до конца дней. Талантлива и умна.

Наше знакомство произошло в Москве на одном из кинофестивалей. Тонино подвел меня к ней. Она посмотрела внимательно, помолчала немного, а потом заговорщицки подтолкнула локтем и искренне воскликнула с улыбкой: "Белла!"

"Однажды мы с Тонино поехали к Марко Беллоккьо на съемки фильма "Генрих 4" - Тонино написал сценарий. Марко сказал Тонино: "Знаешь, в чем сила Клаудии? У нее взгляд побитой хозяином собаки, которого она продолжает любить и смотрит на него с нежностью".

"София лежала в швейцарской клинике. Она очень хотела иметь детей. Ее лечили, ожидая того момента, когда оплодотворение наиболее благоприятно. Тонино был у Карло Понти в тот вечер, когда позвонили из Швейцарии. "Простите, должен срочно лететь, - извинился Понти перед всеми. - Сейчас у Софии тот самый горячий момент. Я должен немедленно оплодотворить".

Первоисточник публикации

Издание: Российская газета

Читать в первоисточнике
Темы: #Технологии #ИИ

Читайте также